Четыре вечера с Хелависой. Вечер третий.

Интервью для Shadelynx.com

«Секс в большом роке»: о рокерах и рокершах

Не знаю как вам, дорогие читатели, а автору этого интервью при чтении журналов или серфинге околомузыкальных ресурсов довольно регулярно попадаются интервью со светилами российской рок-сцены.
Когда читаешь эти публикации, зачастую пронизанные довольно унылым лейтмотивом «Рок умирает. Где та молодая шпана, что сотрет нас с лица земли?!», трудно отделаться от ощущения лимона во рту.

Долгое время коллеги по цеху не признавали «Мельницу». И отчасти это было обоснованно: несмотря на великолепный авторский материал, его техническое исполнение оставляло желать лучшего. Но наступил момент когда количество часов, дней и месяцев, проведенных на репетиционных базах, перешло в качество, и группа прочно заняла лидирующие позиции в российском роке.

Вместе с тем, «Мельница» осталась для отечественной сцены проектом настолько самобытным, что в ее жанровой нише, по большому счету, сильной конкуренции до сих пор не наблюдается.
Более того, в последнее время у многих лидеров российского рока чуть ли не в моду вошли приглашения Хелависы на гостевой вокал.

Поэтому я считал, что взгляд на положение дел в жанре человека, добившегося заметного успеха именно в последние годы, которые хриплым хором «великих» оплакиваются как время стагнации, мог оказаться весьма не банальным. Так оно и получилось. В результате усиленной переписки получился местами спорный, а местами и возможно не без провокаций, но зато веселый…

Поскольку за последние годы ты с группой много чего добилась, думаю что твое мнение о положении дел на современной рок-сцене заинтересует многих. Для начала, хотелось бы услышать твой комментарий высказывания Рады Анчевской в одном из ее недавних интервью: «Рок-музыку перестали слушать. То есть рок превратился из собственно музыки для слушания в музыку фоновую. Произошла перемена функции. То, что раньше слушали, стало сугубо прикладным явлением – музыкой, сопровождающей что-то еще… Исчезло доверие к рок-музыке именно как к Музыке».

Я не согласна. Мне сложно представить, как рок можно слушать в качестве фона… Другое дело, конечно, что я регулярно внимательно прослушиваю новые и старые пластинки, используя в качестве фона езду в машине или глажку белья! Плюс, я не очень понимаю, в приложении к какой культуре Рада высказывает это мнение?
Русский рок, как я не раз говорила — вообще не музыка, это отдельный вид творчества, а на Западе народ с восторгом продолжает и слушать, и ходить на концерты, и читать аналитические публикации. Другое дело, что грани между жанрами стираются: к какому жанру, например, сейчас отнести мою любимую Адель? Но это же и хорошо.

Вот ты говоришь, на Западе люди не разлюбили ходить на концерты. Здесь же многие наши маститые рок-идолы, да и музыкальные критики твердят об упадке жанра, отсутствии новых имен…

Мир меняется. Может быть, умирает то, что упорно называют «русским роком», который в массе сопоставим с мировым роком немногим более чем то, что называют «русским шансоном», с собственно шансоном?

Возможно ли с твоей точки зрения, чтобы жанр, в массе
имеющий чисто российский акцент на протестные тексты (зачастую в ущерб
всему остальному), хотя бы частично был замещен роком основанным на
давно ставшими интернациональной классикой рок-н-ролле, блюзе, хард-роке
и т.д., но с привнесенной туда национальной спецификой, идущей не от
текстовых, но от наших этнических музыкальных традиций (различные
инкарнации того же фолк-рока, например, why note)?

Или таки «рок-н-ролл мертв» на постсоветском пространстве?

Какая прекрасная мысль! Русский рок умер – да
здравствует русский рок?! Да, давай вот так оно и будет: шансон протеста
наконец умрет, и на его месте возрастет настоящая музыка! Мы будем над
этим работать!
Мне не раз попадались обзоры музыкальных критиков, в которых то что принято
ныне называть «отечественным фолком» или «фолк-роком» делилось на
«славянский», «кельтско-ирландский» пулы, а также пул исполнителей
сибирской и северной этники. Насколько серьезно можно относиться к
такому делению, на твой взгляд?

Наверное, критикам так легче работать. Нам-то, музыкантам, от этого ни жарко, ни холодно.

Как ты относишься к появившейся в последнее время среди
музыкальных изданий моде сливать различные номинации (поп, рок, рэп,
шансон, и т.п.) воедино?

Номинации, как в премиях, или жанры музыки вообще? Если как в
премиях, это довольно смешной способ экономии, а если вопрос стоит о
размывании границ жанра, то так оно и есть.

Другое дело то, что, скажем, радиостанции, наоборот, стремятся
перетянуть одеяла, каждая на себя и на свой формат, и межформатные
артисты регулярно оказываются непонятно где.
Александр Ф. Скляр с его отличными работами в жанре так называемого
«шансона» — куда его девать? Вроде бы традиционно считается
рок-музыкантом.
Опять же, вот выйдет, скажем, наш «Мемфис» или «Гори, Москва» осенью в
виде сингла (тьфу-тьфу-тьфу) — и что это будет?! Это и не фолк, и не
«русский рок», и вообще неизвестно что.

Поговорим о таком явлении как «женский рок».
На Западе его история ведется практически с истоков самой
рок-музыки (та же Дженис Джоплин). В различных рок-эпохах и течениях
там хватало харизматичных и ярких лидеров, будь то Сьюзи Кватро, Энни
Леннокс, Лиза Джеррард, неувядающая Тина Тернер и многие другие.

В России же тенденция выхода на ведущие роли рок-команд
лидерами которых являются женщины, наметилась лишь в последнее
десятилетие, с прорывом Земфиры. Тем не менее уже сейчас Ночные
снайперы, Сурганова, Пелагея, Мара, Юта, та же Земфира, и, в конце
концов, Мельница с Хелависой заметно определяют лицо российского
рок-Олимпа, и это перечислен только первый эшелон. Появляются даже специализированные радиостанции женского рока.
Почему в России это случилось позже, на твой взгляд?

Мне кажется, что ты все-таки не совсем прав.
Еще в советском пространстве у нас были супер-рок-девушки: Агузарова в
составе «Браво» и сольно, Епифанова опять же с «Браво», великолепная
Кормухина, которой как раз прочили славу русской Тернер… И еще чуть
раньше — Анциферова, которая пела Магдалину в первой советской
постановке JCSS и карьере которой, как говорят, мешала Пугачева.

Да и сама Пугачева, считай, пела рок – просто это было тогда, когда у
нас в стране не было разделения «популярной музыки» на жанры. Другое
дело, что кроме той самой Кормухиной, в кожаных штанах и с гитарой по
сцене никто не скакал — зато психоделические балахоны Аллы Борисовны
времен «Поднимись над суетой» не напоминают ли тебе радужные одежки моей
любимой Грейс Слик?

Так что тут надо говорить о том, что, действительно, до Земфиры
как-то не было слышно и видно девушек в так называемом «русском роке».
Черт, но опять же — Кормильцев, Белкин и компания начинали вместе с
Настей Полевой еще тогда, когда Бурлаков и слыхом не слыхивал о Земфире.
Чуть позже были Летов с Янкой, а Дима Ревякин спродюсировал чудесный
альбом фолк-роковой Натальи Марковой «Светозар».

Я не говорю уже о тех, кто работал и работает в своем жанре: Сурина и Григорьева, Марина Капуро, Арефьева и Желанная наконец…
Возможно, тут сыграла роль известная политическая ангажированность «русского рока» в определенный период.
В самом деле, я как-то не могу представить женский аналог Шевчука – вот ты можешь?

Бурлаков совершил потрясающий финт ушами, он действительно гениальный
продюсер: он, сначала на материале «Мумий Тролля», а потом с Земфирой,
смог продвинуть в формат новый на тот момент вид рок-эстетики.
Это потом Лагутенко придумал термин «рокапопс», но по сути своей это был
брит-поп с музыкальной точки зрения, это была музыка, сделанная,
сыгранная и спетая профессионалами, это был рок с большой претензией на
моду и модность, и впервые для России фишкой имиджа артиста стала
некоторая андрогинность.

Бам! Легчайший намек на сексуальную перверсию, даже не на перверсию, а на расширение рамок — и он сработал.
Возможно, это с моей стороны звучит как косность и чуть ли не шовинизм,
но эстетика Арбениной и Сургановой, а также Мары и Чичериной изначально
цепляется за то же самое. И это нормально, конечно, крючок продолжает
работать. При этом, замечу, на передний план выходит не социальный
пафос, характерный для классического мужского «русского рока», а чуть
более изощренные или, напротив, бессмысленные тексты, и — очень сильно —
вокальная составляющая.

У каждой из певиц, о которых мы сейчас говорим, очень узнаваемая манера,
и каждая, без сомнения, очень хорошо и профессионально умеет петь.

А дальше, где-то уже в следующем месте музыкальной географии,
находятся девушки, которые пытаются работать именно как женщины и
эксплуатировать на сцене собственную женственность.

Это как раз Юта, из которой это женское, розовое, светящееся так и
хлещет всегда; это Таня Зыкина, красивая как русалка (и при этом
очевидно стесняющаяся своей красоты и носящая джинсы и ковбойки); это
Пелагея, которая просто феерически прелестное существо в своей отдельной
эстетике — как если бы создатели куклы Барби в детстве играли в
матрешек; Маша Макарова, которая долгие годы успешно балансирует на
грани альтернативы… Ну и я тут где-то рядом изображаю рок-феечку плана
Стиви Никс; как это получается, судить другим.

И вот тут мы уперлись в любопытную проблему: может быть, я не права,
но у меня есть такое ощущение, что чем более женственная барышня играет
рок, тем сложнее ей убедить слушателей в жанровой направленности
собственной музыки.
Я говорю не об узких коридорах (панк и Блондинка Ксю, этно и Желанная,
металл и Маша из «Арконы»), а о том подобии музыкального мейнстрима,
который существует в нашей стране.

Если ты вышла на сцену на каблуках, с уложенной головой и, о боже, с
какими-то хитрыми ресницами, ты можешь хоть убиться, два часа играя
психоделические запилы, но большая часть публики сочтет тебя «попсой».

Более того, ты можешь нарастить себе отличный эстрадно-джазовый вокал и
петь ни разу не слабее какой-нибудь Энни Леннокс, но даже твой
профессионализм отдельная часть российской публики поставит тебе в вину
при обвинении в «попсовости».

И тут остается два выхода: либо быстренько обкусать ногти, влезть в
кеды и на всякий случай всем сказать, что играешь альтернативу, либо
купить очередные каблуки и продолжать гнуть свою линию, авось
кого-нибудь да прогнешь.

А почему так? Мне бы очень хотелось обсудить эту проблему с кем-то из
музыкальных журналистов — и мужчин, и женщин, — разобраться в гендерной
составляющей.
Пока что ничего более умного в голову не приходит, как привязать развитие ситуации к изначальной асексуальности «русского рока».
Если в Англии и Америке любовь к рок-артисту, будь то Дебби Харри или
Фредди Меркьюри, по определению сопровождается вполне здоровым
сексуальным подтекстом, то наша публика пока еще не до конца, похоже,
разобралась со своим отношением к этому.

Что хотят выразить в роке женщины? Есть ли что-то, что в музыке дано им и не дано мужчинам?

Не люблю вообще отвечать за других: откуда же мне знать, что они хотят сказать?!
Помнится, после теракта в Беслане мне звонили с ирландского телевидения и спрашивали, — что думает президент Путин?
И я честно отвечала – без понятия.

Вот так и здесь примерно: если только у нас, не дай Бог, не случится
внезапного всплеска какого-то феминистического движения среди артистов,
мы будем каждая — сама за себя, и это нормально.
Тебе же не придет в голову спросить, скажем, Кинчева: «скажите, Константин, что хотят выразить в роке мужчины»?

Я полагаю, что без привязки к року есть, конечно, определенные темы и
аспекты, о которых женщины говорят иначе — не лучше и не хуже, а просто
иначе, с этим связан термин, например, «женская поэзия». Ну вот
колыбельные у нас выходят неплохо, видимо жизнь заставляет!

Что рок-исполнительницы стараются взять от коллег-мужчин?

Даже не от коллег-мужчин, а вообще от
коллег-профессионалов — вот опять у тебя разговор падает в плоскость
феминизма, а я опять пытаюсь его оттуда вытащить! Женщина — по своей
природе существо, склонное к закукливанию, к известной степени
интроверсии, само устройство тела и пластики у нас такое. И нам на сцене
очень нужно учиться раздвигать рамки своего личного пространства,
делать все пространство сцены своим — то, что, наверное, чаще выходит
более естественно у талантливых шоуменов-мужчин.

Насколько женщины способны повлиять на рок-музыку в целом и как?

Любой артист, вне зависимости от его половой принадлежности, способен
повлиять на музыку при наличии таланта и адовой работы. Если у женщины
на такое хватает сил — очень хорошо.
Жизнь гастролирующего артиста – это вообще очень тяжелая, физически
тяжелая работа; иногда чувствуешь себя настолько в роли шпалоукладчицы,
что хочется в райдер прописать оранжевый жилет.
Возможно, вот так как-то и влияем: очеловечиваем там, облагораживаем…
Посмотрит человек, как девушка за два часа на сцене взмокла, и дома жену
бить не будет!..

За последние несколько лет ты записала и исполнила множество
дуэтов в качестве приглашенной вокалистки со множеством исполнителей,
включая рок-группы первого эшелона, и наверное таковые будут еще.
Вероятно, это также можно отнести к достижениям отечественного женского
рока, как свидетельство его признания со стороны коллег-мужчин?

Ну не знаю. Мне бы хотелось думать, что:
а). это признание моих личных заслуг, причем как медиа-фигуры (флагманы фолка и все такое), так и как вокалистки, и
б). что у нас вообще наконец этот самый «женский рок» стал полноправной частью рока вообще, во всех его ипостасях.

С этой точки зрения мне, конечно, было очень приятно, волшебно и со
всех точек зрения правильно спеть с «Калиновым Мостом» (и авось не в
последний раз), но гораздо более важно и интересно в профессиональном
плане было выйти, так сказать, за рамки.

Трек «Два Ангела» с «Пилотом» — это была в тот момент просто бомба,
такого никто не ожидал, еще даже Evanescense у нас не все слышали. И в
прошлом году «Там Высоко» с «Арией» — даже удивительно, что никто в
России раньше такого не делал, но тем приятнее, что мне выпала честь
выступить в роли Доро Пеш местного разлива.

Тогда позволь Металолегу вставить еще одну ремарку: тем не
менее ты недовольна тем, что не самую гладкую композицию одной
российской фолк-рок группы, куда тебя пригласили спеть дуэтом, начали
внезапно ассоциировать с тобой, приписывая твоему авторству и текст, и
«плагиат» бретонской музыки. Получается что нужно осторожно подходить к
совместным проектам с менее известными артистами, потому что тогда
итоговый результат может сыграть против тебя. Это так?

Почти так, но требуется немного уточнить. Это я сейчас выработала для
себя позицию, что лично я более не готова ставить свое имя на альбомы
менее известных проектов, когда я не могу контролировать качество
итогового продукта. Возможно, когда-то я изменю эту точку зрения, но
сейчас я хочу играть в амбициозную стерву и работать либо с крутыми
музыкантами, либо с близкими друзьями.

У женщин на сцене есть специфические риски прерывания
творческой карьеры, связанные с рождением и воспитанием детей. Между
тем, суровые законы шоу-бизнеса не любят таких «временных пропаданий с
горизонта». Один такой период «Мельница» благополучно пережила и сейчас
готовится повторить то же самое. У тебя есть рецепты нивелирования
последствий временного пропадания со сцены? Ведь ты, живя на три страны,
уже должна стать настоящим экспертом в этом вопросе.

Ха! Надеюсь, что это так.
Во-первых, приходится очень много работать в беременность и уходить в отпуск в самый последний момент.
В прошлый раз все получилось без сучка без задоринки потому, что уход в
декрет совпал с концом сезона, зато всю осень и пол-зимы потом пришлось
пропустить. В этот раз мы пытались дотянуть до «Чартовой Дюжины», но
общение с московскими мостовыми и администрацией МГУ довело меня до
больницы, и сезон пришлось сворачивать несколько более спешно, зато мы
сможем потихонечку вернуться к работе осенью.

Во-вторых, опыт показывает, что, конечно, необходимо обеспечить
группу работой на период моего отсутствия. И в прошлый раз, и в этот раз
идет работа над очередной пластинкой.

Однако возвращаться и сразу презентовать новую пластинку и программу
и, тем более, начинать все это с большого концерта в Москве — нельзя!
В прошлый раз, честно говоря, информационные плюсы от такого решения не
перевесили организационные, психологические и прочие минусы.

Так что я в каком-то смысле даже рада, что мы «должны» Уралу и Москве
несыгранные в феврале-марте концерты, и нам придется входить в рабочий
режим еще со старой программой.
Ну и, конечно, мои личные взгляды диктуют то, что я кормлю младенцев
грудью до потери пульса, а это значит, что я их везде, где можно, таскаю
с собой, а если таскать нельзя, в такие места я не еду.

Ответить

Нужно авторизоваться, что бы оставить комментарий.

Реклама

Поддержать проект

Для перечислений из кошелька:

Для перечислений с карт:

Cо счета мобильного телефона:


[ посмотреть полностью ]

Видео

contra-m-za

Фото

VAL_1121_zpsb9e888a5